Букин М.С. / Рассказы

    Максим...
 
    5 часов утра, 16 мая 1998 года.
 
    ПЕЧАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ - ЭТО ЭЛВИ...
 
    Вот в окне отразилиcь глаза уходящего дня
    Диск Луны в этy ночь мне покажетcя cлишком ycтавшим
    Мне твой возраcт yкажет на то, что ты чище меня
    А твой голоc yкажет на то, что я иcтинно cтарше...
    И, наверно, мне жаль, но так бyдет, и еcть ли вина,
    Еcли наша cyдьба не завиcит от cилы терзаний...
    Вcе - равно... я раcкаюcь, как только иcчезнет лyна
    За кирпичный маccив поcт-апмпирных yродливых зданий...
    Но пока в полyмраке твой голоc чарyет меня
    Две cвечи оградят наc c тобою от боли и фальши
    В глyбине твоих глаз отражаетcя море огня
    И... yже не понять... и yже не понятно, кто cтарше.
 
 
    Элви, любовь моя. Ты снова здесь, рядом, рядом со мной и будь благос-
 ловенная человеческая память, возвращающая мне тот день, солнечный и хо-
 лодный день января, когда веселые дюны желто-зеленых волн под  рябым  от
 пятен облаков небом плавно тянулись к берегу, и  ветер  стучал  парусами
 сампанов, небольших яхт и кружили над гранеными столбами небоскребов  из
 бетона и стекла разноцветные фантики дельтапланов, и была ты, Элви.  Вот
 же ты, и ласковое море в твоих серо-зеленых бездонных глазах и бриз  це-
 луя тебя, задувает тонкие пряди волос на немного загоревшее и улыбающее-
 ся лицо, и ты поправляешь их неповторимым движением своей тонкой руки, и
 пузырятся рукава блузки, надетой на голое тело; вот же  ты  -  стройная,
 беспечная молодость, неповторимая в своем очаровании.
    Она - путешествовала.
    Простая, Веселая девчонка из провинциальной Америки с российским кор-
 нями.
    Заработала деньги и теперь тратила их, познавая мир.  Ничего  больше.
 Гонконг был последним пунктом ее вольных странствий, И был я - абсолютно
 случайный человек, и была любовь - нечаянная и мимолетная, должная окон-
 читься ложью прощания, когда, ясно сознавая бессмыслицу этой лжи, все же
 возводят усердно и хлопотно карточный ее домик крапленой колодой слов  о
 недолгой разлуке и скорой встрече и уходят, взаимно забыв все, а уж ложь
 - конечно. Но было не так. Потому что не  было  лжи.  Впрочем,  неверно,
 каждый человек правдив, когда он один, ибо общение рождает неправду. Вот
 откуда отшельники, избегающие всех, даже подобных  себе.  Надев  и  сняв
 маску, утрачиваешь лицо найденное, и кончается вечное утро. Опять ждать.
    В то время глубины еще не открылись во мне, Я был отдельно от мира, я
 просто фотографировал его в то время. Пленка памяти. Черно-белые,  цвет-
 ные кадры, провалы...
    Был ли я весел в то время? Не помню, не помню. Жизнь  моя,  и  доныне
 мне непонятная, виделась тогда темным, запутанным  коридором,  чья  даль
 угадывалась не более чем на полшага, шаг,  ощущение  зыбкой  временности
 всего происходящего со мной, ощущение в ту пору, да и сейчас,  наверное,
 еще острое. У человека множество  вкусовых  ассоциаций.  Вкус  мудрости.
 Больно и нелепо. Но все-таки я познал его, когда, живя заведомо преходя-
 щим, открыл, что преходяще все. Банальность в итоге непостижимая. К ней,
 как к горячему утюгу, прикасаются на мгновение. У некоторых  боль  ожога
 забывается быстро, иные же мучаются ею постоянно. Это - мудрые. Кажется,
 я стал мудр. Но не счастлив, ибо глупец, считающий себя вечным, счастлив
 в своей суете более.
    Итак, тогда я был попросту молод. А первое испытание молодости -  лю-
 бовь. В ней, согласитесь или нет, - суть добра, нежности но не ума.  Лю-
 бящие также верят, что они вечны. И потеря этой веры одним  -  крах  для
 другого. Но и слепая любовь прозревает, Я до  сих  пор  очень  отчетливо
 помню, что был вечер. Первый, первый вечер,  когда  никуда  не  хотелось
 ехать, идти и вообще ничего не хотелось. Большая  и  привычная  комната.
 Двое. Видимо, ей желалось семьи. Или определенности,  по  крайней  мере.
 Как каждой женщине. Да, конечно. А я в этой внезапной унылости  первого,
 почти семейного вечера и всепроникающей музыке Мориконе лениво и праздно
 желал продолжения беспечного сна, потому что пробуждение  означало  пре-
 допределить будущее, а как предопределить то, чего нет? Основа бытия те-
 кущего была проста: действовать по обстоятельствам. То бишь: спать, вку-
 шать, заниматься чем нравится и ждать главного... Все  было  всего  лишь
 обстоятельствами, хотя они складывались в систему, в жизнь и несли в се-
 бе ее смысл. Но Элви, любимая моя... Что я мог сказать ей о многоликости
 обреченного не иметь лица?
    Я просил ее не спешить... Я был уверен - мне не  станут  чинить  пре-
 пятствия, но все-таки хотел ответа... потому что это  был  бы  ответ  на
 многое, волнующее меня и теперь. В частности, как Они распорядятся  мною
 дальше, на что рассчитывать, имею ли я право выбора и желаний? Просил не
 спешить... Я не стал бы просить этого, зная свою судьбу наперед, но  кто
 знает, каким будет следующий шаг в темноте коридора? Хотя что эти оправ-
 дания перед собой, самые бесполезные, тщетные и холодные, болезненные из
 оправданий...
    Память рождает прошлое, и вот вечер, когда надо было решать, вот нап-
 ряженное зеркало ее глаз и в нем - мои глаза, незрячие и пустые. Она ви-
 дела меня - сомневающегося, а я, плывя в ленивом разброде мыслей, не ви-
 дел ее - желавшую покончить с сомнениями, желавшую однозначного, твердо-
 го и надежного ответа на ее единственный вопрос...